Материалы этнографа Ольги Соколовой. Часть 3.

Последние несколько дней мы провели на территории проживания уамбиса. Посетили несколько поселений по берегам Мороны и одно на ее притоке Чиуáса. В отличие от своих соседей-метисов уамбиса ведут закрытый образ жизни и неохотно принимают туристов. По их словам, они таким образом стремятся сохранить свою культуру и защитить свои права на осуществление контроля над индейскими землями. По этой причине общение с представителями уамбиса было затруднено: в одной общине с меня потребовали почти 400 долларов за

В домашнем хозяйстве разводят птицу, в основном индюков и куриц. Мясо добывают на охоте. За время нашего пребывания в селении уамбиса Шингито мужчины принесли из леса несколько крупных особей уангана (или пекари, по-нашему). Вероятно, им удалось загнать стадо. Промышляют также обезьянок и небольших птиц, вроде тукана. В Шингито наблюдала за тем, как женщина обрабатывает тушку обезьяны. Сначала она подпаливала на костре шкурку, а затем соскабливала ее ножом. По мере очистки трупик обезьянки все больше начинал походить на тельце ребенка...

Несмотря на все препятствия мы снова на Мороне, именно в том месте, где изначально планировали оказаться. В эквадорской части реки мы познакомились с культуройиндейцев шуар, теперь у нас появилась возможность понаблюдать за бытом других индейцев языковой семьи хиваро – агуаруна и уамбиса. Они проживают обособленно друг отдруга в низовьях Мороны: агуаруна – ниже по течению, уамбиса – выше. Но встречаются и смешанные поселения, как например, Пуэрто-Алегрия, которое мы посетили вчера.

Оба народа расселились большими и малыми группами вдоль берега реки. Ловят рыбу, охотятся, выращивают юкку и бананы. Индейцы с большим интересом относятся ксветлокожим гостям, внимательно наблюдают за нашими действиями, некоторые решаются подойти и завести беседу, спрашивают, откуда мы такие приехали и куда путь держим.Одна из местных женщин сразу же после знакомства попросила продать ей мои сережки. Пришлось вежливо отказаться, зато я поняла, что, должно быть, чувствуют индейцы, когдамы врываемся в их жизнь и пытаемся скупить все, что попадется на глаза. И наше счастье, что они с пониманием к этому относятся.

Еще выше по течению, в сельве на притоках Мороны, обитают индейцы шапрас, с которыми мы столкнулись накануне ночью. Семья шапрас (мужчина и две женщины с детьми)спустилась по реке с целью половить рыбу, поохотиться и для торговли. Они встали лагерем недалеко от нас. Шапрас не живут по реке, они ушли вглубь леса, и налаживаниеконтактов с ними по этой причине затруднено. Нам очень повезло, что мы встретили их здесь. На вид шапрас еще более маленького роста и хрупкого телосложения, чем их соседи уамбиса.

Так как наш базовый лагерь находится вдали от поселений, я, не теряя времени, общаюсь с нашими проводниками. Они относят себя к народу агуаруна, но помимо родного языкавладеют также испанским, уамбиса и ашуар. Один из них, Давид, принял участие в составлении небольшого словарика (чуть более ста слов) – кастельяно-агуаруна, здесь я приведунесколько примеров:

• Добрый день! – Buenos dias! (кастельяно) – Kashik mas! (агуаруна)
• Рыба – pescado (кастельяно) – namak (агуаруна)
• Мясо – carne (кастельяно) – nehe (агуаруна)
• Лодка – bote (кастельяно) – kanu (агуаруна)
• Река – rio (кастельяно) – maganu (агуаруна)
• Самогон – aguardiente (кастельяно) – kachas (агуаруна)
• Женщина – mujer (кастельяно) – nuwa (агуаруна)
• Мужчина – hombre (кастельяно) – eishman (агуаруна)
• Живой – vivo (кастельяно) – pinkin (агуаруна)
• Мертвый – muerto (кастельяно) – hakou (агуаруна)

Rainforest by the view of the expedition zoologist Andrey Gorokhov

Мы продолжаем публиковать результаты научных изысканий членов экспедиции. Ниже приведены выдержки из отчета главного научного сотрудника Зоологического института РАН, доктора биологических наук Андрея Горохова.

Из-за различных задержек наши зоологические наблюдения пока ограничиваются несколькими днями стоянки в лесу на эквадорском берегу Мороны. Однако эти наблюдения были довольно интересны, поскольку природа этого района до сих пор крайне плохо изучена. Местные жители рассказывают про гигантскую анаконду, которая несколько лет назад якобы съела солдата на погранзаставе, охотятся на черепах и кайманов. Эта охота (плюс расположение поселений, главным образом, по берегам рек) ведет к тому, что у крупной реки ныне не встретишь каймана и не услышишь хор обезьян-ревунов на рассвете. Но мелкие, как раз наименее изученные животные, попадаются постоянно. Причем, чтобы что-то интересное увидеть, надо ходить ночью с фонариком. Днем же видны в основном птицы – разнообразные цапли, на которых местное население не охотится, попугаи, хищные птицы, многочисленные воробьиные и их гнезда.

Дельфины.

Розовый пресноводный дельфин – иния до сих пор является одним из заметных обитателей рек бассейна Амазонки. Мы встретились с ним в первый же день пребывания на реке Мороне в Эквадоре. Сидя в лодке, мы наблюдали как то тут, то там на поверхности воды на мгновение появлялся лоб или бок дельфина. Весь он, естественно, не показывался, а вода в Мороне довольно мутная. Снять эти краткие моменты на камеру было практически невозможно, но то, что мы успевали увидеть, было действительно в основном розоватого цвета (реже сероватого). Очевидно, иния доходит до верховий Амазонии (т.е. равнинной части бассейна Амазонки), где ей довольно комфортно в малообжитых местах.

Змеи.

Ночью все преображается: на ветвях в разнообразных и причудливых позах сидят разноцветные ящерицы из семейства игуановых, изредка попадаются змеи – мне в основном попадались мелкие и ярко окрашенные молодые экземпляры (которые были похожи на коралловых змей), красивые как драгоценные браслеты и мирно спящие на крупных листьях. Удивительны мелкие саламандры, постоянно встречающиеся ночью на ветвях и листьях кустов невысоко от земли.

Лягушки.

Особо же многочисленны и заметны лягушки – они везде: в подстилке леса, на ветвях и листьях. Некоторые из них поражают яркой и контрастной окраской – они обычно мелкие и неподвижно сидящие на листьях у земли. Каких-либо попыток удрать они не делают, так как предупреждают всех хищников своей яркой окраской, что их плоть крайне ядовита. Другие лягушки с присосками на лапках лазают по ветвям и их самцы издают громкие и нередко мелодичные трели. Они бывают разнообразны – от более или менее крупных (как наша озерная ляга) до крохотных лягушечек с ноготок (что это взрослые самцы можно догадаться только по наличию горлового пузыря, с помощью которого самцы издают призывные звуки – в основном разнообразное бульканье – для привлечении самок), но все имеют защитную окраску – под цвет листвы или коры дерева. Среди прелых листьев подстилки попадаются удивительные лягушки, имитирующие опавшие листья – за глазами у них килевидные плоские расширения, направленные в стороны, спина покрыта зеленовато-буроватыми пятнышками. Они также не пытаются убежать, а подтягивают ноги и прижимаются к земле, чтобы быть как можно незаметнее…

Беспозвоночные.

Но особенно вездесущи беспозвоночные. На солнечных пляжах донимают мелкие мошки, называющиеся здесь «пиу-пиу», а в лесу тебя покрывают мелкие (но не жалящие) пчелы. И везде муравьи: мелкие, крупные, рыжие, черные и пр. Особо крупные муравьи (длиной до 3 см) появляютя реже, но именно они представляют наибольшую опасность. Ужаленный ими человек сначала испытывает жгучую боль, затем у него появлется боль в почках и другие признаки отравления. Однако, слава богу, спустя несколько часов, все проходит. Местные называют их «конго». Нам пока повезло – ужаленных не оказалось.

Пауки.

Наиболее впечатляющими, тем не менее, оказались огромные пауки-птицееды. Они довольно обычны в лесу, и их появление в нашем лагере сразу отмечается отчаянными женскими воплями. Другие не менее впечатляющие паукообразные – это длинноногие фрины - похожие на гигантских пауков плоские создания с устрашающе шипастыми хватательными передними конечностями. На самом деле они родственники не пауков, а скорее скорпионов, только совершенно безобидные для человека. Их часто можно увидеть ночью сидящими на коре крупных деревьев у земли и поджидающими излюбленную добычу – древесных сверчков.

Бабочки.

Выставленные для просушки башмаки неодолимо притягивают красивейших бабочек – черно-зеленых с белыми пятнышками и хвостиками ураний. Это семейство ночных бабочек приспособилось к дневной жизни и его представители стали очень похожи на наших махаонов. А вот знаменитых голубых морфо, пролетающих обычно на недосягаемой высоте или порхающих над речными протоками наподобие волшебных эльфов, почему-то пока было мало (может быть не сезон). Зато попадались сумеречные каллиго – темно-сине-фиолетовые гиганты с исподом крылышек, искусно имитирующих окраску сухого листа. На свет прилетали огромные темно-серые и желто-коричневые павлиноглазки.

Жуки.

Жуки-носороги и дровосеки пикировали на экран с грозным гудением. Реже прилетали коридалы – крупные вислокрылки, похожие на гигантских муравьиных львов, снабженных мощными крючковатыми челюстями (у самцов эти челюсти особенно устрашающих размеров – в несколько раз длиннее головы).

Кузнечики.

Но самыми интересными для меня гостями были разнообразные кузнечики и сверчки. Зелененькие как листики, пятнистые, шипастые, нередко причудливой формы фанероптерины (листовые кузнечики) были особенно многочисленны. Эта группа кузнечиков наименее изучена и наиболее разнообразна в тропиках. Среди них наверняка есть новые для науки виды и даже роды, но более точное определение их возможно лишь в кабинете с помощью микроскопа. Другие кузнечики – тяжеловесные и окрашенные обычно под цвет древесной коры – не любят прилетать на свет. Их можно увидеть, освещая фонариком листья и ветви деревьев и кустов в лесу. Это группа кузнечиков встречается почти только в Америке, хотя некоторые из них каким-то чудом умудрились попасть в Африку. В Юго-Восточной Азии имеется совсем другая группа кузнечиков, которая удивительно похожа на американцев, но не родственна им.

Сверчки.

И наконец сверчки – как правило серенькие и скромные, но чтобы увидеть древесных сверчков, нужна настоящая охота. Выслеживаешь на слух поющих самцов в переплетениях древесных стволов и лиан, при этом надо не шелохнуть веточку, не треснуть сучком. В противном случае певец замолчит или скроется в дебрях, совершив два-три мощных прыжка. Эта сложность сборов лесных сверчков – главная причина их очень плохой изученности в тропиках. Их невозможно просто собирать, за ними нужно специально охотиться. Зато результаты такой охоты дают массу нового. Поэтому я не сомневаюсь, что среди собранных в лесу на Мороне видов имеется немало новых видов и даже, возможно, родов. Особенно интересны в этом отношении пауковидные сверчки, живущие на коре деревьев, и листовые сверчки – обитатели листьев крон тропических деревьев. Этим лесным обитателям свойственны очень маленькие ареалы обитания (районы распространения вида), и переезжая из одной области Амазонии в другую, нередко встречаешь совсем другие виды этих замечательных насекомых. Поэтому в Перу в лесах вдоль реки Мараньон и в устье реки Мороны я ожидаю увидеть нечто новое и не менее интересное.

Удивительный случай произошел с нашим видео-оператором Сергеем Емеровым, когда ребята еще находились в Эквадоре. О нем нам рассказали только сейчас, потому что началось это почти трагически, а завершилось вполне оптимистично.

В самый Новый год (ночь с 31-го декабря на 1-е января) Сергей, ведя съемку, по неосторожности врезался и разбил витрину, на него рухнули острые осколки толстого стекла. В итоге распорол себе мышцу на ноге (глубина около 7 см) и серьезно повредил вену. Была большая потеря крови (хорошо хоть не перерезал артерию!), но местные медики ему тут же оказали помощь, наложили швы и перевязали.

Казалось, что экспедиция лишилась оператора и его придется отправить домой. Надо сказать, что с ранами в джунгли заходить крайне опасно - при высокой влажности и множестве всяких микробов, раны плохо заживают, могут начать гнить. А тут еще полчища кровососов и летающих тварей, так и норовящих отложить в кого-нибудь свои личинки! Так что пораниться в тропическом лесу – это почти смертельный номер.

Но Сергей наотрез отказался возвращаться и сказал, что скорее готов работать даже вовсе без ноги, чем сойти с дистанции. Как тут не вспомнить о чудесных аппаратах «Доктор ТЭС», которые были предоставлены нашим спонсором! О них ходят легенды, люди излечивались от многих почти безнадежных болезней. Недаром они в России удостоены высшей награды Правительства РФ – государственной премии в области науки и техники. Годы труда ученых позволили создать технику, которая умеет активировать все защитные реакции организма, при этом резко ускоряется выздоровление, а лекарства никакие не нужны.

Сергей знал о них не понаслышке, т.к. совсем недавно в Петербурге снимал рекламный фильм об этой технологии (ТЭС-терапии) и потому потребовал срочно начать делать ему процедуры. Конечно, первые дни ему требовался полный покой, с кровати почти не вставал, еду ему приносили коллеги. Но уже после нескольких процедур болей стало гораздо меньше, кровотечение на месте наложенных швов остановилось. По словам Сергея и ребят, рана действительно затягивалась быстрее, чем обычно, что в итоге позволило нашему оператору восстановиться в рекордные сроки и продолжить путешествие вместе со всеми.

Мы попросили прокомментировать этот факт спонсора экспедиции, директора Центра ТЭС, Александра Малыгина.

«Этот случай кажется нам одним из очень интересных. Хотя мы имеем многолетний успешный опыт применения ТЭС-терапии для лечения травм в России и за рубежом, но в условиях джунглей такое увидели, пожалуй, впервые. Комплексное действие (обезболивание, ускорение заживления и повышение иммунитета), которое мы видели у Сергея, обусловлено направленным воздействием аппарата «Доктор ТЭС» (у него есть профессиональные аналоги, называемые ТРАНСАИР) на эндорфинную систему, за счет которого система защиты нашего организма значительно увеличивает мощность своей работы. В результате обширная рана зажила почти в 2 раза быстрее, чем это обычно бывает. И это в крайне неблагоприятных условиях! Нас это очень радует.

Очевидно, сыграло свою роль и то, что эндорфины в народе называют «гормонами радости», то есть они, помимо прочего, еще повышают настроение и боевой дух. Мы можем только порадоваться за Сергея и пожелать ему и всем экспедиционерам неизбывного оптимизма и крепкого здоровья. Ну а самое главное – успешного достижения поставленной цели!»

Первое впечатление от Южной Америки и ее жителей было ошеломительным. Это совершенно другой мир, отличный от нашего, другие люди, другие традиции и модели поведения. Все, что прежде было мною прочитано о Южной Америке, не идет ни в какое сравнение с реальными ощущениями, полученными от пребывания в этой части мира.

Эквадор, разнообразная по своим географическим ландшафтам страна, официально делится на четыре части – коста (costa), сьерра (sierra), орьенте (oriente) и Галапагосские острова. Мы побывали в сьерре (Кито и прилегающие гористые районы) и в орьенте (восточная низменная часть Эквадора – зона тропических лесов или сельвы). В гористых областях Эквадора проживают кечуаязычные индейцы, которые в культурном отношении значительно отличаются от хивароязычных народов, заселивших восток страны.

В Кито мы стали свидетелями того, как эквадорцы отмечают Новый Год. Особенно впечатляющими были мероприятия по сжиганию на улицах города больших тряпичных кукол, олицетворяющих человеческие пороки (примечательно, что все куклы имеют европеоидную внешность) и «шоу трансвеститов» (молодые парни одеваются как девушки, причем сходство порой бывает поразительным – короткие платья, колготки, парики, яркий макияж; веселятся, пристают к прохожим и пассажирам автотранспорта). Новогодней ночью в Кито устраивают массовые гуляния с фейерверками.

Тот отрезок реки Мороны, где мы провели неделю, является территорией проживания индейцев шуар. Шуары, с которыми мы встречались, - вполне цивилизованные люди, носят городскую одежду, пользуются электричеством, газом и другими благами. Они принимают у себя туристов из Европы, проводят ритуалы с принятием священного для шуар напитка аяуаски, но при этом не прикидываются дикарями, ведут образ жизни в соответствии с современными условиями, охотно рассказывают о себе и своей традиционной культуре. У шуар из поселения Сан-Хуан мне удалось приобрести несколько сувениров – копье, острогу, емкости для разливания и распития нихиманче (слабоалкогольный напиток на основе юкки) и пару украшений.

Первые контакты с местными индейцами можно считать удачными, и я готова к дальнейшей плодотворной работе.